Марям Давлатова Теория гендера и ее отражение в таджикской литературе
27.06.2011 г.


Марям Давлатова

 

Теория гендера и ее отражение в таджикской литературе

 

Гендерное движение и  направление в исследовательских работах по своей сути является продолжением и новой ступенью развития феминизма, сущностью которого является защита прав женщин как уязвимого пола. Диапазон гендерной  философии в этом плане шире  феминизма, он охватывает защиту прав всех уязвимых слоев населения – женщин, детей, пожилых, инвалидов и т.д.

Марям Давлатова Теория гендера и ее отражение в таджикской литературе Гендерное движение и направление в исследовательских работах по своей сути является продолжением и новой ступенью развития феминизма, сущностью которого является защита прав женщин как уязвимого пола. Диапазон гендерной философии в этом плане шире феминизма, он охватывает защиту прав всех уязвимых слоев населения – женщин, детей, пожилых, инвалидов и т.д. В определенных ситуациях, когда угнетаются права мужчин по признаку пола, гендерная идеология вступается и за их права. Современная социальная наука различает понятия пол и гендер (gender). Традиционно первое из них используется для обозначения тех анатомо-физиологических особенностей людей, на основе которых человеческие существа определяются как мужчины или женщины. Пол (т. е. биологические особенности) человека считался фундаментом и первопричиной психологических и социальных различий между женщинами и мужчинами. По мере развития научных исследований стало ясно, что с биологической точки зрения между мужчинами и женщинами гораздо больше сходства, чем различий. Многие исследователи даже считают, что единственно четкое и значимое биологическое различие между женщинами и мужчинами заключается в их роли в репродуктивных функциях. Помимо биологических отличий между людьми существуют разделение их социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении и эмоциональных характеристиках. Антропологи, этнографы и историки давно установили относительность представлений о "типично мужском" или "типично женском". То, что в одном обществе считается мужским занятием (поведением, чертой характера), в другом может определяться как женское. Отмечающееся в мире разнообразие социальных характеристик женщин и мужчин и принципиальное тождество биологических характеристик людей позволяют сделать вывод о том, что биологический пол не может быть объяснением различий их социальных ролей, существующих в разных обществах. Таким образом, и возникло понятие гендер, означающее совокупность социальных и культурных норм, которые общество предписывает выполнять людям в зависимости от их биологического пола. Не биологический пол, а социокультурные нормы определяют, в конечном счете, психологические качества, модели поведения, виды деятельности, профессии женщин и мужчин. Быть в обществе мужчиной или женщиной означает не просто обладать теми или иными анатомическими особенностями – это означает выполнять те или иные предписанные нам гендерные роли (входят в состав гендерных стереотипов). Гендер конструируется обществом как социальная модель женщин и мужчин, определяющая их положение и роль в обществе и его институтах (семье, политической структуре, экономике, культуре и образовании, и др.). В разных обществах гендерные системы различаются. Однако в каждом обществе эти системы асимметричны таким образом, что мужчины и все "мужское/маскулинное" (черты характера, модели поведения, профессии и прочее) считаются первичными, значимыми и доминирующими, а женщины и все "женское/феминное" определяется как вторичное, незначительное с социальной точки зрения и подчиненное. Гендер, таким образом, является одним из способов социальной стратификации общества, который в сочетании с такими социально-демографическими факторами, как раса, национальность, класс, возраст организует систему социальной иерархии. Сущностью конструирования гендера является полярность и противопоставление. Гендерная система как таковая отражает асимметричные культурные оценки и ожидания, адресуемые людям в зависимости от их пола. Но в течение столетий все, определяемое как “мужское” или отождествляемое с ним, считается позитивным, значимым и доминирующим, а определяемое как “женское” — негативным, вторичным и субординируемым. В литератураведческих гендерных исследованиях выделяется несколько направлений - женские образы в литературе и “женское письмо”, т.е. отражение реальности в произведениях авторов – женщин. В художественной литературе гендерологи ищут проявление именно гендера, т.е. не биологического, а социокультурного пола. Один из таджикских гендерологов Байзоев А. в своей книге «Гендерные вопросы в языке и литературе» («Масоили гендер] дар забон ва адабиёт») выделил эти направления: «Если анализировать исследования, которые уже завершены на сегодняшний день можно выделить следующие особенности феминистической теории в литературе: • Художественную литературу, можно изучать не только основываясь на тематикt и содержании основных идей, художественных изображений, исторической и литературной значимости, но и с позиции принадлежности автора тому или другому полу. На этой основе подготовка и издание отдельных исследований произведениях поэтесс и писательниц, анализ литературных, жанровых и других особенностей их творчества приобретает особую важность; • Понятие «женское чтение» ведет к тому, что один и тот же художественный текст может по-разному осознаваться мужчинами и женщинами. Женщина к каждое произведение «смотрит» с учетом своего видения, своих физиологических и биологических потребностей и своих личных и общественных интересов и поэтому одно и то же произведение может восприниматься мужчинами и женщинами по–разному. • Понятие «женского текста» подразумевает, что в стиле сочинение произведения, вне зависимости от темы. между писателями и поэтами с одной стороны, и писательницами и поэтессами с другой, возможны определенные разхождения. Задача исследователя в таких случаях заключается в изучении этой дифференциации, подоплеки их возникновения и их влияния на литературную критику. • Понятие «женской биографии» заключает в себе анализ художественных текстов в контексте социального положения и статуса женщины в обществе. Автобиографические произведения и воспоминания, созданные женщинами–авторами, по диапазону тематики и отображения реальной жизни отличаются от подобных «мужских» произведений. На этом возводится гендерное литературоведение. Но в зависимости от национальных свойств литературы, литературных традиций каждого народа и других исторических, религиозных и культурных факторов данное явление в разных литературах может обладать своими особенностями и аспектами.» Однако в таджикском литературоведении гендерная тематика, т.е. исследование литературных текстов с позиции гендерной философии находится в самом начале своего становления. Несмотря на то, что тема в последние 10 лет стала весьма популярна в социологических и философских исследованиях , однако заметных исследований в области литературы пока не наблюдается. Есть всего несколько работ Г. Бекназаровой, А.Байзоева, Л.Ибрагимовой, в которых рассматриваются некоторые аспекты гендерного подхода в литературе и фольклоре. Так как в таджикской литературе гендерный подход воспринимается, в основном, через призму взаимотношений между мужчиной и женщиной в данной работе рассматривается именно этот аспект гендерной тематики. Отношение к женщине – основной индикатор гендерного настроения лирического героя. Любовь является - одной из важных и бессмертных тем литературы, а образ женщины исконно играл огромную роль в ее развитии, на протяжении многих веков привлекая к себе внимание поэтов. Тема любви занимает особое место в таджикско-персидской литературе. Любви посвящены тысячи и тысячи прекрасных образцов высокой поэзии. Эрадж Мирзо писал: Если нет женщины, то нет и любви, Если есть мир без любви, то это не мир. Ему вторил Лахути: Нет жемчуга дороже на земле, чем любовь, Держи ее в чистоте, ибо она основа осуществления. Но рассмотрение этой темы, как отражение женских образов в поэзии, было бы неполным, без гендерного подхода к ней. Именно сквозь гендерную призму можно наиболее полно и точно выяснить отношения как автора, так и лирического героя к женщине, проследить за ходом их духовного развития. Взаимоотношения людей разных полов, гендерный дисбаланс между мужчиной и женщиной в обществе находит свое отражение в произведениях, независимо от желания их авторов, в силу тех стереотипов в плену которых они находятся. Любой автор, прежде всего, изображает реальную жизнь, но пропускает ее через призму своего мировоззрения. В таджикской классической литературе, в поэзии, женские образы традиционно изображаются возвышенно и очень романтично. Великие мужи литературы всех времен поднимали голос против несправедливостей своего времени, социального неравенства, но гендерные проблемы в их бессмертных произведениях отражаются в традиционных рамках. Исследователь Г. Бекназарова очень четко выделила этот момент в своей работе: «Означающим женского персонажа выступала «пассивность». Произведения как бы состояли из двух частей: публичной (мужской, активной, политической, военной) и интимной, которая вводила женские образы и являлась статичной. Обладавшим правом «говорить» (авторы мужского пола) обладали правом «называть».» Конечно, существуют такие яркие женские образы как Тахмина и Манижа, Гурдофарид и Фарангис Фирдавси, но великий поэт находится в плену гендерных стереотипов и на этих образах ярко проявляется печать мышления автора и общества его эпохи. К примеру, тот же исследователь, рассматривая один из ярчайших образов таджикской классической литературы Гурдофарид, смелости и решительности которой дивился сам поэт, и этот образ описан так, что её умению ездить верхом, владеть саблей и копьем вполне сочетаются с беспредельной женственностью. вызывало восхищение у великих мыслителей Востока и Запада, в том числе и у Н. Г. Чернышевского и Л. Н. Толстого, в своей работе очень четко выявила акценты гендерного порядка при рассмотрении этого образа: «Интерес представляет образ Гурдофарид («Шах-наме»), на наш взгляд, являющийся двойственным. Она дочь правителя, с рождения была «не такой как все» (не такой как все остальные женщины); увлекалась военным искусством, политикой, т.е. Гурдофарид благодаря своему статусу, смогла ими воспользоваться и выйти в публичное пространство. Она действует как воин, защищающий свою территорию от врага. Но более пристальное внимание уделено сцене битвы Гурдофарид с Сухробом, в ходе которой она проигрывает. И тут происходит метаморфоза. До того как шлем, скрывающий её принадлежность к женскому полу, не был сбит, Сухроб относился к ней как к равному противнику (мужчине), поступки которого вполне понятны и объяснимы, ибо они являются безусловными чертами воина. Но затем это отношение меняется, меняется и тон повествования. Воин превращается в женщину, и Сухроб обращается к ней как к объекту, привлекшему внимание. Воин - противник, которого надо победить, теперь уже лань-добыча, которую необходимо захватить. Примечательно и то, что поступки Гурдофарида становятся характерно «женскими», потому что как традиционно … обман это – характерно женская черта.» . В итоге, она за свой подвиг вместо награды попадает в заточение, так как женщина, как с точки зрения ее начальников, так и самого автора не заслуживает полного доверия. Другая героиня Тахмина активна только в вопросах любви, и автор как бы вынужден ее создать, так как рождение Сухроба без нее невозможно, и она в основном проявляется как терпеливая и преданная жена и мать. Автор на сцену событий пускает Тахмину только тогда, когда это нужно для усиления того или иного момента, например, трагизма гибели Сухроба. В таджикской классической литературе одним из самых популярных сюжетов является истории любви Лейли и Меджнуна, по этому сюжету насчитывается свыше 40 поэм. Но в них, несмотря на трагичность сюжета и чувства сострадания авторов к несчастным влюбленным, Лайли в основном описана как объект любви, а Меджнун как страдалец и мученик, т.е. женщина, является дарителем любви, а мужчина получателем и потребителем. Здесь кроется и другой гендерный стереотип авторов, позволяющий быть их героиням активными в любви: женщина создана для семьи и её любовь к мужчине как бы подтверждает её единственную миссию в жизни. Кроме чисто художественной литературы в каждом народе существует так называемая методическая литература, где автор наставляет читателя и дает руководство к действию. В таджикской классической литературе таким примером может быть "Кабуснаме" Унсурмаоли Кайковус. Такие книги еще более ярко и конкретно выражают позицию своих авторов, так как в них отношение мужчин к женщине передается не через образы, а прямыми наставлениями и внушениями. К примеру, отрывок из книги "Кабуснаме": "Если дитя твое будет дочерью, поручи её кормилицам добродетельным и заботливым, а когда подрастет, - дай воспитательнице, чтобы она изучила намаз, пост и все условия шариата, принадлежащие к обязательным, но писать не учи..А когда она вырастет, старайся как можно скорее выдать её замуж, ибо дочери лучше не иметь, а если она есть лучше ей быть замужем или в могиле. Пока она у тебя в доме будь с ней всегда ласков, ибо девушки - пленницы родителей. Если у юноши нет отца, он сам может найти себе дело и сам может себя содержать, как бы там ни было, а девушка беспомощна. То, что имеешь, прежде всего, трать на дочь, позаботься о ней и взвали её кому ни будь на шею, чтобы избавиться от забот о ней. Если дочь - девушка, то зятя ищи неженатого, чтобы жена привязалась сердцем к мужу, да и он старался её хорошо держать и обе стороны ладили... Но зятя выбирай красивого и дочь безобразному человеку не отдавай, ибо девушка к безобразному мужу не привяжется, а на тебя и на мужа падет позор...» Как видим, несмотря на все увещевания о том, что дочь надо растить в спокойной и доброжелательной атмосфере, автора совсем не заботят духовные запросы и человеческие интересы самой дочки. Все, абсолютно все, в ее жизни подчинено мужскому интересу. Даже в замужестве важно не ее счастье и покой, а именно то, что как бы она не подвела мужчин." На тебя и на мужа падет позор "- вот главный аргумент автора. Все сказанное пронизано неприятием, и в некотором смысле и неприязнью автора к женщине. В этом плане стихотворение поэта XVIII века Мушфики "Раздел наследства" […..] является редким примером произведения, где акцентируется несправедливость неодинакового отношения общества к детям разного пола. Творчество Мушфики отличается едкой сатирой и в вышеуказанном стихотворении поэт мастерски высмеивает раздел наследства родителей по законам шариата (две части сыну одна часть дочери). Стихи написаны в форме обращения брата к сестре, и брат все материальные ценности и заботы не требующие особых усилий, особенно затрат (дорогостоящий танбур, терпение, чтения Корана, склад с зерном, от комнаты до крыши и т.д.), оставляет себе, а все нематериальные блага и конкретные расходы (звучные мелодии, угощение и затраты на людей читающие молитвы, остатки соломы в поле, от крыши до самых звезд) "дарит" сестре. Однако образ женщины по форме и содержанию не был однозначен и здесь ярко проявляются гендерные стереотипы сознания автора и лирического героя как частицы общества. Образ женщины нужно рассматривать, по крайней мере, в четырех аспектах. 1. В таджикско-персидской литературе образ женщины, прежде всего, существовал как образ возлюбленной. В изображении поэтов-классиков возлюбленная, как правило, представлялась изменчивой и горделивой, а влюбленный - несчастным и страдающим. Поэтому лирический герой в стихах нередко сетует на ее непостоянство и жестокость по отношению к нему. Камол Худжанди, например, передает это так: Без любви твоей я одинок и слаб, о, возлюбленная, Если сердце у меня осталось, то вера иссякла, о, возлюбленная. Сотни раз ты мне говорила: хочу убить тебя, Убей один раз, не убивай так много раз, о, возлюбленная! При описании возлюбленной в классической литературе подчеркивается, прежде всего, ее совершенная красота, так как гендерные стереотипы сохраняют за женщиной только роль украшения в жизни мужчины. Такое же положение можно встретить и в литературе других народов. Как отмечает балкарский исследователь Г. Эфендиева, «поэты всех времен воспевали женщину, возвышали предмет своей любви, усыпали ее путь цветами, носили ее образ в святыне сердца. Но в своих прекрасных строках о женщинах и о любви они не шли дальше восхищения, преклонения перед ней». 2. Одно из важнейших воплощений женских образов - это женщина - жена. В произведениях классической литературы, таких как «Шахнаме» Фирдоуси, женщины - жены символизируют чистоту, преданность и мудрость. Гендерные стереотипы приписывают женам быть всегда готовыми на всяческие лишения, даже на самопожертвование ради защиты и своей чести, и чести и славы своих мужей, в то время когда сложно найти произведение о преданности и верности мужей своим женам. Саади в «Бустоне» отводит высокое место добропорядочной, честной, справедливой женщине - жене, считая ее основой семейного счастья и благополучия, но он же почти ничего не пишет о роли мужчины в семье. Если в литературе и дан образ верного мужчины, то это верность не жене, а его совершенство веры в Бога. Более того, довольно распространен образ влюбчивого мужчины, который может себе брать другую жену и идеальный вариант, когда женщины-соперницы живут в мире и согласии. Фирдоуси, описывая бесконечные вероломство и коварство царей и придворных мужчин, ссылается на судьбу, но когда Судаба проявляет такое качество, обобщает этот характер и сравнивает ее с нечестивым драконом . 3. Отличительная особенность женщины - сестры ее доброта, отзывчивость, сострадание. В таджикско-персидской литературе образ ласковой сестры не очень распространен, однако в фольклоре его можно встретить гораздо чаще. Вот один из народных рубаи: Как листок из тетрадки сгорело спокойствие мое, Ради брата своего половина души моей сгорела. От боли жжение я пошла по берегу реки, От жара все камни на берегу реки сгорели (ФФХП:3672) 4.И, наконец, женщина - мать, которая как в таджикской персидской классической литературе, так и в фольклоре с древнейших времен занимает особое, прочное и достойное место. Беспредельная и беззаветная любовь, ее величие и святость - выступают важнейшими чертами характера матери. Большое значение для определения особенностей характера лирического героя имеет воплощение в образе женщины - матери этих важнейших черт. Взаимоотношения лирического героя с женщиной помогают выявить широту его мировоззрения, степень богатства его духовного мира. Октябрьская революция коренным образом изменила социальное положение женщины в советском обществе. Таджикская литература, развиваясь на основе принципов социалистического реализма, не осталась в стороне от этих перемен. Она с самого начала своего существования стала рассматривать образ женщины именно с точки зрения эпохи. После революции первоочередной задачей было освобождение и раскрепощение женщины, привлечение ее к труду, учению и общественным функциям. Именно это и отражала поэзия, затронувшая женскую тему. В центре внимания литераторов, наряду с темами революции и новой жизни, тема освобождения женщин в те годы стояла особняком, так как сам факт освобождения женщины был победой социалистических идей. И поэтому, как отмечал С. Табаров в своей работе о творчестве Пайрава Сулаймони, «все литераторы, включая и выдающихся таджикских советских мастеров слова Айни и Лахути, и молодых, даже начинающих писателей, создали произведения, посвященные этой теме». Лирические герои поэзии Лахути, М. Рахими, Пайрава и др. призывали женщин Востока к борьбе за независимость, за новую жизнь, отдавая дань тем, кто принимал активное участие в строительстве новой жизни. Когда М. Турсун-заде вошел в литературу, большая часть женщин в определенной мере была уже освобожденной и участвовала в общественном труде. В стихах этого периода М. Турсун-заде, как и в поэзии других литераторов, нашли отражение коренные перемены, происшедшие в жизни женщины. Лирический герой гордится успехами женщины, разделяет с нею ее удачи, и радость. Так, стихотворение «Подарок» («Тухфа»), написанное в 1936 году, начинается такими строками: Весенним днем, Нежная красавица, С радостью К хлопковому полю направляется. В стихотворении представлен образ колхозницы, которая на «зависть египтянам» хочет вырастить и собрать высокий урожай хлопка. Поэт гордится победами этой девушки и хочет, чтобы все о них знали. Лирический герой выступает как восхищенный наблюдатель и повествователь. Здесь на первом плане - выражение эмоций лирического героя, его мгновенная реакция на то или иное событие. Лирический герой остро реагирует на перемены, которые произошли во внешнем облике и характере его соотечественницы. Поэт видит, как женщина становится активной, самоутвердившейся личностью, завоевавшей своим трудом и почет и уважение. В стихах, посвященных женщинам, воспевается, прежде всего, ее духовное раскрепощение, приобретение ею высокой социальной роли: Возлюбленную свободной увидел я на собрании, Оно расцвело от этой луноликой, красивой девушки, Она прекрасная, стройная произнесла пламенную речь, Из ее рубиновых, живительных губ будто скатывались жемчуга Адана. («Красота» ) В этих строках отмечается самостоятельность и авторитетность женщины нового времени, а внешняя привлекательность описывается между прочим. Последующие строчки этого стихотворения конкретно выражают отношение лирического героя к женской красоте: Этот ее ум и зрелость я на земле прославлю, И стоит, если от этого проснется дочь Ирана. Большинство литературоведов-исследователей (в том числе и сам поэт), говоря о поэзии М. Турсун-заде этого периода, отмечают, что в ней присутствует немало элементов подражания, стремления молодого поэта следовать традициям классической поэзии [21, 79, 143,44]. Такое положение очевидно в стихах, посвященных женщинам. Это, в частности, проявляется в поведении лирического героя. Влюбленный пленяется красотой, умом, одаренностью своей возлюбленной («Красота», 1936), клянется ей в верности («Возлюбленной» (“Ба дилбар”), 1938), готов пожертвовать собой, жаждет свидания с ней («Цветку таджикского сада» (“Ба гули боғи тоҷик”), 1940). Основное отличие лирического героя М. Турсун-заде от героев его предшественников в перестановке гендерных акцентов, т.е. в том, что он, как и лирические герои других таджикских поэтов этого периода, на первое место ставил духовную красоту возлюбленной - ее ум, знания, ее место и роль в обществе, делая на этом особый упор. Из лучших произведений такого рода можно назвать стихотворение X. Юсуфи «Опирайся на свою работу» (“Такя бар корат кунӣ”), где лирический герой считает самой лучшей чертой характера возлюбленной то, что она «гордится своей работой». Лирический герой М. Турсун-заде, в отличие от влюбленных в классической поэзии, не слабый, потерявший надежду человек, а личность, убежденная в светлом будущем, верящая в преданность своей возлюбленной, («Улыбаясь, идет» (“Хандида меояд”), 1939), («Танцовщице» (“Ба раққоса”), 1940). Однако способ обращения к ней такой, как и в классической поэзии: Невмоготу, что ты вдали, я ищу тебя Скажи сама, где ты, как увидеть тебя? («Цветку таджикского сада», ) Лицо твое всегда с тюльпаном цвета одного, С цветом платья атласного спорит оно. Трудно положение пленника любви твоей, Терпение и воля покидают меня. («Возлюбленной») Однако лирический герой постепенно совершенствуется и вместе с ним его отношение к женщине, оно становится глубже и многогранней. Это отчетливо видно в его поэзии периода Великой Отечественной войны. Ш. Хусейн-заде отмечал, что одной из важнейших особенностей таджикской советской поэзии военного периода было то, что в ней значительно окрепла лирика. [137-260]. И дело здесь не только в том, что война вызвала ненависть к ее поджигателя, но и в том, что литераторы еще глубже осознали цену и достоинство свободного, миролюбивого советского человека. Вместе с мужчинами сражались и советские женщины, в тылу и на фронтах они вносили свой вклад в дело борьбы с фашизмом, а во многих случаях и заменяли мужчин. Поэтому любовь и уважение лирического героя М. Турсун-заде к женщине стали зиждиться на вере в преданности, решительности и смелости советских женщин. Из произведений М. Турсун-заде военных лет, посвященных этой теме, следует отметить стихотворение «Сестры». На лирического героя этого стихотворения - таджикского поэта - оказывает сильное впечатление героизм девушек - медсестер. Потрясенный их безоглядной решимостью к самопожертвованию, он готов «жизнь свою дорогую отдать» за этих женщин. Беспредельное чувство уважения и преклонения перед ними охватывает все его мысли и чувства: Пленен красный воин вашей преданностью, Руками вашими исцели тельными, лечением вашим. Хочу с песней, поклоняясь вам, Жизнь бы свою отдал вам, Если бы это было возможно, девушки! Однако мужество сестер милосердия не вытеснило в них женщин, нежных, ласковых, красивых. Для лирического героя все это взаимосвязано и не вступает в противоречие с женским характерои. Он оценивает мужество женщин выше мужества «лучших сынов - героев». Он видит в них и «будущих добрых матерей», относится к ним «как» к свету очей братьев». Здесь не выделяется какая-либо отдельная черта характера, они воспринимаются в совокупности как проявление высокой человечности, и такое восприятие возникает у лирического героя впервые в период войны. Но все же стереотипы "женщина - нежность", "мужчина - сила" сохраняются в сознании автора. Поэтому хотя женщина и была другом и соратником мужчины и в тылу, где на ее плечи легко непомерное бремя военной жизни, и на войне, этот стереотип и порождает в лирическом герое М. Турсун-заде - советском солдате - защитником женщин своей родины. В нем ярче разгорается пламя мести и ненависти к врагам: Разорванное сердце матери, обезглавленный ребенок, Никогда не скроются от наших взоров. Поруганная честь девушек молодых, Полные слез глаза сестер... Пока жива планета, не позабудем никогда Все эти деяния врагов. («Никогда») Эта клятва лирического героя исполнилась, и поэт, в первую очередь, поздравляет всех женщин с победой советского народа: Подойди, возлюбленная! Вернулся друг твой, ты поцелуй ожидавшая его, В знакомые щеки героя сражений поцелуй. И ты, о, счастливая мать, с любовью безграничной поцелуй, Любуясь его лицом жарко, жарко поцелуй, много раз поцелуй, Став гордостью матерей, твой сын возвращается. («Сын твой приезжает») В послевоенных стихах внимание лирического героя возвращается к творческому труду женщин. В стихотворениях «От Бадахшана до Кремля» (“Аз Бадахшон то Кремл”) (1946), «Таджикской дочери» (“Ба духтари тоҷик”) (1948), «Сватовство» (“Хостгорӣ”)(1949), «Моя звезда» (“Ситораи ман”) (1952) и других воспевается счастливая, трудолюбивая и энергичная таджикская женщина. В стихотворении «От Бадахшана до Кремля» поэт поражается духовной зрелости таджикской горянки. Лирический герой стихотворения «Сватовство» обязательным условием свидания с возлюбленной считает ее приобщение к труду. Труд обогащает, совершенствует красоту девушки в глазах лирического героя. В стихотворении «Моя звезда» поэт подчеркивает, что лирический герой становится еще более счастливым, когда видит трудовые успехи своей возлюбленной. Он, «желающий для нее чести и славы», поздравляет ее с наградой Родины. Эти стихи созвучны поэзии М. Турсун-заде довоенного периода. В стихотворениях «Цветку таджикского сада» и «В миг, когда рисую образ твой» (“Дар сари тасвир”) мы видим, что лирический герой М. Турсун-заде разделяет радость и счастье возлюбленной своей, гордится ею. В этот период в характере лирического героя замечается некоторая инертность. Поэт не сделал очередного шага вперед, а на какое-то время остановился. Однако эта творческая пауза не стала паузой и в его духовном развитии: это было время сложных, но плодотворных раздумий. В последующие годы в поэзии М. Турсун-заде начинает звучать свежая струя, в ней теперь появились философские размышления. Началом этого нового периода можно считать стихотворение «Золотое кольцо» (“Ҳалқаи заррин”) (1952). В нем нет обычного восхваления женщины нового времени. Напротив, поэт рисует картину купания возлюбленной, во время которого она теряет в воде золотое кольцо. Возлюбленная здесь не на трудовом фронте, а на отдыхе, не в ореоле очередных успехов, а в ее женском естестве. Однако чувствуется, какое огромное место занимает она в жизни лирического героя - самого поэта, ибо поэт подчеркивает, что она залог его счастья: Сердце радости полно об тебя - от свидания с тобой, Так же как дом оживает от чистой воды. Постепенно углубляется и расширяется круг философских размышлений поэта, и это становится основой выявления характера лирического героя М. Турсун-заде. Творчество этого периода можно назвать идеалом баланса тендерного отношения лирического героя, так как он находит решение своей жизненной проблемы в различии и в единстве мужского и женского начал. С приобретением жизненного опыта у лирического героя, у него появляется осознание значимости женщины как человека совершенного во всех отношениях. Если в 1949 году в стихотворении «Сватовство» поэт призывал свою возлюбленную к равенству с собой, то в стихотворении «Чего ты хочешь?» (“Ҳамин кофист”) (1963) он без всяких колебаний доверяет свою судьбу возлюбленной, считая, что ему нужно жить так, как она считает необходимым. Философски осмысленное отношение лирического героя к женщине поднимает его еще на одну ступень в стихотворении «Твоими глазами» (“Бо чашми ту”). Это произведение целиком посвящено воспеванию глаз возлюбленной. Однако глаза здесь выступают не как элемент портрета, а как средство выявления характера героини, как демонстрация духовной зрелости женщины. Возлюбленная так проницательна, что она знает даже о том, что творится в душе поэта. Глаза возлюбленной здесь - это критерий жизненной позиции лирического героя: Себя проверяю всего глазами твоими, Чтоб очистить сердце свое глазами твоими. Незаметны перед взором моим недостатки мои, Я открыл их глазами твоими. Глаза возлюбленной есть зеркало ее сердца, созвучного с сердцем самого поэта. Поэтому лирический герой во всех ситуациях полагается на мудрость своей современницы. Поэт при создании нового стихотворения думает о том, что оно было оценено утонченным вкусом женщины. Глаза же возлюбленной приходят на помощь поэту в любой трудной ситуации: Долго я искал и искал, Наконец я нашел твои глаза... Много смысла в одном лишь взгляде твоем, Сотни трудностей решит один твой взгляд. («Один взгляд») (“Як нигоҳ”) Стихи этого периода по форме выражения социального отношения лирического героя к теме любви отличаются от поэзии прежних лет М. Турсун-заде. Постепенно лирический герой стал глубже осмысливать эту тему, и недаром она перемежается с другими темами, порой так растворяясь в них, что сложно выделить тему любви из других тем. Лирический герой теперь - это не потерявший покой влюбленный, сетующий на безответность любви. Изменился самый взгляд героя на любовь, в нем заметно стремление к самосовершенствованию. Изливая возлюбленной боль своего сердца, лирический герой вместе с этим стремится быть достойным ее любви. Лирический герой хочет, чтобы возлюбленная испытала его любовь, он хочет доказать свою любовь в испытаниях: Хотел бы я, чтоб трудным было начало любви, Чтоб сердце покой потеряло, кипело, страдало оно, Чтоб, подобно волнам реки, ударялось о берега оно, Чтоб трепетало в пыли, в крови, как зарезанная птица, оно, Чтоб или удостоиться свидания с возлюбленной, или погибнуть от любви. («Жаль, что ты ни раз не испытала меня» ) (“Афсoс, ки накард] як бор имтиҳонам”) Такая взыскательность к собственной любви становится своего рода двигателем развития характера лирического героя: Себя проверяю всего глазами твоими, Чтоб очистить сердце свое глазами твоими. Незаметны перед взором моим недостатки мои, Я открыл их глазами твоими. Однако, отсутствие сложных традиционных испытаний для доказательства любви не преуменьшает ни любви, ни уважения возлюбленной. Поскольку и она вместе с ним выросла в духовном отношении, лирический герой считает ее хозяйкой, хранительницей жара своего сердца, он всецело ей доверяет: Жаль, что ты ни разу не проверила меня, Тогда бы о любви своей смело сказал и я... Чтоб мне себя познать, чтоб цену любви познать... Каждая деталь портрета возлюбленной говорит влюбленному не только о ее характере, поведении, в этом, в сущности, проявляется отношение лирического героя к миру. Стук каблучков возлюбленной («Стук каблучков», (“Садои пошна”) 1966) означает для влюбленного новый прилив сил, вдохновения, ибо он служит ему вестью о скором свидании. Сам этот стук - как бы отзвук биения его сердца. Много размышляет лирический герой о роли женщины, о ее месте в жизни, о тех огромных делах, задачах и обязанностях, которые возложены на нее. Его размышления от одного стихотворения к другому становятся все более конкретными, раздумья - более глубокими. Сочетание неподдельной искренности и глубоких размышлений лирического героя, умного и умудренного опытом человека - таков итог становления его характера. В стихотворениях, написанных М. Турсун-заде в последние годы, и особенно в цикле «Хранительница огня» (“Посбони оташ”) и «Подарок» нет восхвалений женщины как таковых, нет и воспеваний трудовых успехов, в них просто ощущается огромное уважение, искренняя убежденность лирического героя в силе и могуществе таджикской женщины и преклонение перед нею. Одно из первых стихотворений цикла «Хранительница огня» называется «Пусть всегда будет женщина» (“Бигзор зан бошад мудом”) (1996). В этом стихотворении лирический герой уподобляет тепло, исходящее от щедрости и жары солнца, с женщиной, находя в них удивительную общность. Эту общность поэт видит, прежде всего, в животворности, как солнца, так и женщины. В жизни женщина так же сильна и всемогуща как и солнце в природе, где меняются времена года по солнечным законам. Само название цикла в оригинале “Посбони оташ” – буквальный перевод слова “посбон” – постовой. Эта слово по семантическому оттенку больше подходит к мужскому типу. Однако, поэт его использует при определение женской натуры, что само по себе примечательно. Анализируя стихи М. Турсун-заде последних лет, в том числе цикл "Хранительница огня", следует отметить их две особенности: это постоянные поиски поэта, стремление к совершенству и уже сделанные им и сформулированные выводы, порожденные его жизненным опытом. В следующем стихотворении цикла "Хранительница огня" - «Женщина - хранительница огня» (“ Зан посбони оташ аст”) поэт образно называет женщину огнем и постепенно расширяет толкование этой метафоры. Здесь лирический герой не размышляет, он предлагает читателю итоги своих наблюдений и раздумий. В стихотворении «Если бы женщина не была огнем» (“Зан агар оташ намешуд”) нет конкретного женского образа. Речь идет не о матери или возлюбленной, не о сестре или друге, а о женщине вообще в целом, в переплетении всех этих ипостасей, что в корне отличается, например, от системы женских образов в стихотворении «Сестры». В «Сестрах» лирический герой видит в женщинах сестер милосердия. Однако в стихотворении «Женщина - есть женщина» (Зан, зан аст”) поэт воспевает все прекрасные черты характера женщины в тесном единстве и в неразрывной связи. Все это способствует созданию целостного образа женщины, которой и поклоняется лирический герой. Эти стихи свободны от излишней детализации, наивных восхвалений и повторов. Теперь лирический герой осмысляет образ женщины как общественную силу, он склоняет свою голову перед ее великодушием, мудростью: Если нет женщины, нет украшения, нет красоты в доме нашем, Нет сознания в голове, света в наших зрячих очах Если нет женщины, нет следов жизни на земле, Знай, что без женщины мы остались бы вечно в глине. Стихи из цикла «Хранительница огня» органически связаны между собой, дополняя и уточняя друг друга. В стихотворении «Женщина - хранительница огня» поэт изображает женщину хранителем тепла и уюта в доме. Сохранение женщиной огня означает оберегание жизни, покоя, мира и счастья людей. Во всех прекрасных, дающих жизнь проявлениях действительности лирический герой видит образ женщины. Поэтому в стихотворении «Мои глаза» (“Чашми ман”) образ женщины и образ земли даны как образы двух матерей. В этом стихотворении М. Турсун-заде затрагивает еще один аспект гендерной проблемы - отношение женщины к власти. Лирический герой окончательно для себя решил эту проблему, и он готов передать женщине всю власть, так как человек, который порождает жизнь, способен на ее защиту: Как две матери издавна соединились женщина и земля, От земли исходит запах женщины. Если бы не женские руки, то не было бы красоты на земле, Поэтому мы женщину считаем украшательницей земли. Власть если бы вся перешла в руки женщины, То мужчины бы больше наслаждались прелестями земли Конечно, мечтая о полной передаче власти женщине, поэт как бы переходит в другую крайность и трудно представить, как может наслаждаться мужчина, лишенный власти. Однако этот призыв сам по себе выражает отношение лирического героя к проблеме доступа полов к власти. Важная и ответственная роль женщины, высокие задачи, возложенные на нее обществом, щедрость души и, наконец, мудрость, подняли ее для лирического героя на самый высокий пьедестал. Но поэт прекрасно понимает, что проблема, которую он решил для себя, еще существует в обществе, и поэтому, желая ускорить этот процесс, не только сам склоняет в знак уважения перед женщиной голову, но и призывает сделать это и других: Если ты мужчина, то имя женщины, как знамя, неси над головой, Имя ее золотыми буквами впиши в главе о победах. Имя женщины, на ладонях держа, подними до небес, Ярким факелом, подобно солнцу и луне, зажги имя женщины. Кроме стихов, в которых особый упор делается на социальную роль и значимость женщины в обществе, в творчестве М. Турсун-заде есть целый ряд других произведений, в которых лирический герой воспевает чистую, искреннюю человеческую любовь. Такие стихотворения поэта напоминают нам любовные газели классических поэтов. Примером тому могут служить стихотворения «Да буду я жертвой твоей» (1945) и «До каких пор» (1950). В этих двух газелях есть много общего, что тесно связано с состоянием лирического героя. Чувство любви, которым объято сердце поэта, уносит его в мир мечтаний о возлюбленной. Лирический герой в этих стихотворениях не замечает никаких недостатков в возлюбленной, он предан ей и готов на любые жертвы во имя своей любви: Коль жизни потребуешь, требуй быстрей, чтоб для тебя Жизнь свою отдал, но печаль души своей с тобой разделил. Голос мой не отказывает никакого воздействия на сердце твое, Хотя мой стон расправляет даже холодный камень - гранит. Если в этих стихотворениях любовь лирического героя выступает для него решающим фактором, и, согласно гендерному стереотипу не оставляет за возлюбленной право выбора и в случае отказа причиняет лирическому герою нестерпимые страдания, то в цикле «Подарок», созданный в 1973-1976 годах эти мотивы имеют иную окраску, и другое звучание. Отказ или равнодушие возлюбленной становятся причиной стремления лирического героя к самосовершенствованию, чтобы быть достойным ее внимания, а не источником упреков и жалоб на ее жестокость и бессердечие. Лирический герой говорит возлюбленной о своей верности, порой сетует на ее равнодушие, но это не звучит теперь как стон души несчастного влюбленного: Судьба моя будет опорой моей, пока я жив, Прославлять меня мои стихи благодаря тебе. Совершенная красота возлюбленной, которую восхваляет лирический герой, делают его радость еще большей, трепетнее биение сердца, сильнее любовь: Как прекрасно, когда сад твоей красоты расцветает каждый день, каждый час. Потому что наступило время зрелости твоей, расцвета твоего. Лирический герой не падает духом, не теряет надежды даже в том случае, когда он испытывает боль неразделенной любви, тоску разлуки: в выражении его сердечной боли звучит вера в лучшее. Если в стихотворении «До каких пор» (“То ба кай”) лирический герой стонет от боли, видя равнодушие, то в стихотворении «Усилилась боль моя» (“Дарди ман боло гирифт”) он стремится к берегу реки, чтоб там остудить жар своего влюбленного сердца. Таким образом, любовь из нестерпимого, разрывающего душу чувства, превращается в движущую, созидающую силу, даря сердцу тепло. Она становится источником постоянного роста оптимизма любви к жизни и к миру в настроении лирического героя. Духовное созревание лирического героя произведений М. Турсун-заде, посвященных женщинам, происходит одновременно с духовным ростом и развитием самосознания таджикской женщины. Его отношение к женщине, как к равному члену общества, позволяет выявить многие, подчас скрытые черты его характера. Духовное богатство и зрелость поэта, широта его мировоззрения проявляются в тесной связи с течением жизни, происходящими переменами. Развитие лирического героя протекает то скачкообразно (период Великой Отечественной войны), то слегка замедленно (послевоенный период), то стремительно, но оно всегда идет в ногу с жизнью. Изображение образа женщины не было бы полным без ее материнских качеств, поэтому вполне естественно, что это не осталось вне поля зрения лирического героя. Гендерные стереотипы сознания традиционного таджикского общества, согласно которым женщина всегда более чтима как мать, а мать - это основная опора и воспитатель детей - служит фундаментом в создании образа матери. Образ матери – сильной, волевой, терпеливой женщины, матери, в объятиях которой находится весь мир, вся планета, матери, являющейся источником жизни на земле, человека, который несет на своих плечах всю тяжесть жизни, всю ответственность за нее ради будущих поколений людей, был в центре внимания литераторов еще и много веков назад. Изменения, которые перетерпел социальный статус женщины в двадцатом веке, отражались и на образе матери. Хотя основой изображения этого образа в таджикской советской литературе стали традиции классиков литературы, он стал далее развиваться, приобретая в своем развитии новые черты и новые оттенки. М. Турсун-заде внес большой вклад в формирование образа таджикской матери. С одной стороны, в нем прекрасно воплощены замечательные черты характера и качества таджикской женщины, с другой стороны, этот образ привлекал к себе внимание всех таджикских читателей, побудил многих поэтов в свою очередь обратиться к этой важной теме. Гендерные отношения поэта к женщине так же находят свое отражение в создание этого образа. Матери в творчестве М. Турсун-заде выполняют не только биологическую функцию продолжения рода. С самого начала своего творчество поэт определяет социальную роль женщины-матери. Единственное отличие образа матери - в кругу ее общения, т.е. поэт в таких стихотворениях даёт образ женщины через призму ее отношения к своим детям. Здесь гендерные стереотипы выражаются гораздо ярче, так как поэт, отражая мир человека-ребенка, рядом видит, прежде всего, мать, т.е. понятие семья в его сознании ассоциируется с женщиной и только в одном произведении мельком появляется образ отца. А. Сайфуллаев верно отмечает, что М. Турсун-заде обратился к этой теме еще в самом начале творчества, и приводит в качестве примера его стихотворение «Матерям» (“Ба модарон”). Однако по признанию самого исследователя, образ матери в нем проявляется еще достаточно расплывчато. «Поэт - говорит он, - обращается к матерям, но сами они еще не говорят и не действуют в произведении» [100-238]. Другой образец произведений на эту тему - стихотворение «До свидания, дорогая мама», написанное в 1941 году, в начале Великой Отечественной войны. Создано оно в форме беседы матери с сыном, уходящим на защиту Родины. Голос героя полон уверенности, что мать поймет его цели. Мать же благословляет сына, уходящего на войну: Будь достойным сыном своего отца, Достойным этой родины, дома своего и семьи. В этих строках звучит гордость матери за сына, взявшего в руки оружие, чтобы защищать свою семью, свой народ, свою Родину. Она с честью исполнила свой гражданский долг - вырастила достойного защитника Родины и, несмотря на опасности, которые ждут на войне, не становится преградой на его пути. Родина и мать в этом стихотворении выступают как единое целое: обе они велики и священны. Следующее стихотворение на эту тему называется «Сердце матери» (“Дили модар”). Если в стихотворении «До свидания, дорогая мама» передается только один момент в жизни матери, одна лишь частица материнского чувства, то произведение «Сердце матери» - это воспевание внутреннего мира матери. Лирическим героем этого стихотворение выступает сама мать, а не поэт, и это вполне закономерное явление в лирике. «Среди лирических шедевров есть немало таких, в которых переживания поэтов показаны не от них лично, а от других лиц, вымышленных или реальных, т.е. эти переживание выражены не прямо, не непосредственно, а опосредственно"[16-42]. Эта закономерность лирики была отмечена в свое время еще В. Г. Белинским: "Если есть поэты, которые верно и глубоко воспроизводили мир собственных, изведанных ими страстей и чувств, собственные страдания и радости, — из этого еще не следует, чтобы поэт только тогда мог пламенно и увлекательно писать о любви, когда был сам влюблен, о счастье, когда сам находится в благоприятных обстоятельствах и др. Напротив, это означает скорее односторонность и ограниченность таланта, нежели его искренность». [12-206]. В. В. Бузник, развивая эту мысль, пишет: «Несовпадение личности поэта и личности его лирического героя обусловлено самой спецификой искусства, предполагающей отбор, вымысел, творческую фантазию. Помимо этой собственной... условности образа поэта в его стихах, для советской лирической поэзии характерно и другое качество, позволяющее утверждать, что центральный образ-характер лирического стихотворения - это не сам поэт, но лирический герой». [25-9] Стихотворение «Сердце матери» М. Турсун-заде, еще раз подтверждая эти высказывания, служит прекрасным образцом оптимистического произведения, где лирический герой - мать - жизнеутверждающий волевой человек. Её не сломило горе, она всегда полна надежд, уверена в светлом будущем. Вот это её стойкость, вера в добро помогает ей выдержать, когда на войне погибает ее сын, и лирическая героиня продолжает жить «с надеждой увидеть в могиле тех, кто рыл яму другим». Мать продолжает жить, растит своего младшего сына, женит его, находя в этом свое счастье. Однако война навсегда отпечаталась в ее сердце, и она страстно требует, чтобы никто не мешал спокойной жизни людей, чтобы никогда больше не повторилась кровопролитная война: Больше видеть горя от сына не хочу и я никогда, Видеть, как все вокруг горит, не хочу я никогда. В каждом доме ребенка без отца не хочу видеть никогда, Видеть жизнь человека в опасности не хочу я никогда. Этот призыв звучит из уст всех матерей, и лирическая героиня - это типизированный, собирательный образ матери. Здесь заметна внутренняя, органическая связь с образом Тахмины из поэмы «Рустам и Сухроб» бессмертного шедевра Фирдоуси «Шахнаме». Стихотворение «Сердце матери» также логически продолжает стихотворение «До свидания, дорогая мама». В нем воплощена вечность материнской любви, ее несгибаемая воля и решительность. Образ матери из стихотворения «Мать» в корне отличается от образа матери, воспетого в предыдущих произведениях. Сам поэт выступает в этом стихотворении лирическим героем, который «скитается повсюду в поисках своей матери». Лирический герой постепенно, как бы по частицам воссоздает образ своей матери - таджикской женщины прошлого времени. Это трудолюбивая, но «слабая, беззащитная» женщина, для которой «даже мед во рту горше яда», которая «стоит немой, даже на вопросы муллы отвечая молчанием своим» и т.д. В этом стихотворении образ матери проявляется через восприятие сына - человека новой эпохи. Трудная жизнь матери, тяготы ее бытия приводят лирического героя в волнение и трепет. Сын пытается найти в других женщинах хоть какую-нибудь черту лица матери, ее характера и зримо представить ее себе. Сам лирический герой выступает продолжателем жизни матери: с мыслью о ней он «служит друзьям, народу и краю», неся свою любовь и уважение ко всем матерям земли: Если встретиться пожилая женщина мне, То скажу ей: будь мне, пока я жив, вместо матери моей! Таким образом, если родной матери героя за ее очень короткую жизнь не было счастье воспитания сына, то эту задачу выполнила память о ней, долг этот исполнили ее сверстницы, другие матери и лирический герой выражает им признательность за это. Исследователь А. Сайфуллаев, говоря о сходстве образов матери и стихотворениях «Гиссарская долина» и «Мать», верно отмечает, что она - результат беспомощности и пассивности этих женщин. Правда, образ матери в произведении «Гиссарская долина» возникает только на один миг, но это способствует наиболее полному отражению жизни и духа времени. Стихотворение же «Мать», в котором представлен духовный и нравственный мир матери, в совокупности дополняет и углубляет тему, затронутую в упомянутом выше стихотворении [100-238]. Если мать в стихотворении «Мать» изображается как слабая, беспомощная женщина, то совершенно иной ее образ дан в произведении «Руки матери». В нем отражены деяния, порывы, чаяния сегодняшней матери - передовой, активной таджикской женщины, творца нового времени, нового человека. Руки матери - это символ воли сильной и деятельной женщины, способной претворить в жизнь свои мечты. Во всех областях нашей жизни чувствуется присутствие этих материнских рук. Они «убаюкивают и усыпляют ребенка», «строят замки и дворцы», «подносят расческу, чтоб волосы привести в порядок». Лирический герой потрясен силой матери-творца, матери-борца. Здесь изображение чувств и духовного мира матери отходит на второй план: это стихотворение - гимн матери, воспевание ее. В конце стихотворения поэт просит у этих материнских рук благословения детям: От всего сердца к новым победам Проводи своих сыновей! В стихотворении «Электрик и семья» (“Электрик ва оила”) образ матери представлен в ином аспекте. Следует отметить, что это стихотворение отличается от других стихов цикла сплетением свойств эпики и лирики, т.е. в нем наблюдаются элементы сюжета и оно построено на диалоге - сына с матерью. «Лирике не противопоказана и такая форма выражения, когда в пределах одного произведения оно объективируется и распределяется между несколькими лирическими персонажами, которые могут высказать мысли и чувства, не обязательно совпадающие с мыслями и чувствами самого автора» (III. 63-42). Эти особенности были отмечены и в стихотворении «До свиданья, дорогая мама», но там образ матери служит полному освещению характера сына и тождественен Родине. В стихотворении «Электрик и семья» образ матери конкретизирован и выступает как сознательная, современная личность. Новый штрих просматривается и в характере лирического героя - он с пониманием и искренним сыновьим уважением принимает упреки матери: Тихо в доме и радио молчит, Мы оторвались как бы от мира Кратко говоря целый этот вечер Мы стали как глухонемые А наше советское время Это вредно любой семье А вред, нанесенный семье вредит Родине. и спешит устранить причину ее огорчения: После таких справедливых слов Я поднял трубку телефона Напомнил инженеру по электричеству О неисправности в линии Стихи М. Турсун-заде этого цикла, дополняя друг друга, в своем единстве создают величественный духовный памятник женщине - матери. Созданный на основе произведений таджикской классической литературе, посвященные матери, цикл стихов М. Турсун-заде получил свое дальнейшее развитие в новых исторических условиях, обогатился как по форме, так и по содержанию, создавая благоприятную почву для создания стихов на эту тему в последующих произведениях таджикской советской литературы. Образ женщины занимает определенное место и в поэмах М. Турсун-заде. Как было отмечено, эпические поэмы М. Турсун-заде не лишены лирического звучания или, как говорит чешский востоковед Иржи Бечка, лиризм М. Турсун-заде чувствуется даже в эпических поэмах [19-111,113]. В первой же поэме М. Турсун-заде «Осень и весна» (1937), созданной как сопоставление новой и старой жизни, отчетливо проявляется отношение автора к женщине. Из всех достижений революции поэт воспевает, прежде всего, освобождение женщин, утверждая преимущества новой эпохи. Теме свободы как залога счастья женщины, ее духовного роста поэт уделяет особое внимание. Хотя поэма «Осень и весна» эпическая, автор в ней выступает не просто повествователем, беспристрастным наблюдателем. Поэмы М. Турсун-заде в этом отношении не вполне соответствуют определению В. Г. Белинского эпической поэзии: «Здесь не видно поэта, мир, пластически определенный, развивается сам собою, и поэт является только как бы простым повествователем того, что совершилось само собою. Это поэзия эпическая». [12-475]. Во всех эпических поэмах М. Турсун-заде присутствует также и лиричность, преодолевающая подчас эпичность. Эта особенность присуща не только творчеству М. Турсун-заде, ее, как переплетение лирики и эпики, можно встретить как в творчестве многих великих поэтов прошлого, так и в современной литературе. Моральное, духовное требование поэта рождается духовным требованием самого времени. Исследователь И. Гринберг отмечает, что: «Поэты в своих поисках походя, сами того, должно быть, и не замечая, «опровергают» жанровые «уставы», и одновременно обогащают, обновляют их. В том нет ничего удивительного: ведь «чистые», так сказать «идеальные» жанры существуют в старых учебниках по теории литературы» [37-82]. По словам М. Числова: «Будучи синтетическим жанром, поэма открыта и для лирики, и для эпоса, и для драмы. Любые роды литературы находят в ней место, однако, обретают его только на путях последовательно поэтической образности, которая является движущей силой поэмы» [139-206]. Эта мысль встречается и в исследованиях таджикских литературоведах. Например, X. Отахонова пишет, что «смешение лирики и эпики является одной из особенностей современной поэмы» [89-96]. Такое положение можно видеть и в поэме М. Турсун-заде «Осень и весна". Выражение сострадания автора к несчастной Рано, его гордость за успехи молодых колхозниц свидетельствуют о характере и чувствах лирического героя - поэта. В поэме М. Турсун-заде «Живая вода» (“Оби ҳаёт”), созданной в соавторстве с С. Айни, X. Юсуфи и А. Дехоти, образ самого автора присутствует лишь в малой степени. Для этой поэмы характерно влияние С. Айни на молодых поэтов. Само содержание произведения, постановка и решение поставленных проблем напоминают роман С. Айни «Дохунда». Хотя при создании того или иного образа иногда высвечивается отношение авторов к персонажам (например, в описании портрета Ходжи Карама), но таких случаев мало, и они не составляют систему. «Сын Родины» (1942) - поэма эпического жанра. В этой поэме представлены прекрасные образы женщин-патриоток, таких как Марина и Саодат. Способ создания этих образов почти целиком эпический, они даны через восприятие других персонажей. В послевоенном творчестве М. Турсун-заде снова начинает преобладать тема духовной и моральной зрелости женщины, как правило, данная в противопоставлении нового и старого. Примером тому служит, в частности, поэма «Моя соседка» (1949). В первой ее части героиня изображается слабой, беспомощной и беззащитной, во второй части - это уже женщина, озаренная светом нового времени. Здесь, как и в поэме «Осень и весна», отчетливо проявляется образ лирического героя, который с гордостью отмечает: Повсюду, везде свет Сегодня вместе с жизненной. Как свободная женщина, она достигла своего, С этим светом в Москву летит она. В центре поэмы «Святая девушка» (“Духтари муқаддас”) (1986) - индийская девушка. Следует отметить, что образы женщин других народов появлялись в произведениях поэта и прежде. Еще в первом, начальном периоде творчества он создавал женские образы с позиции интернационализма. Примером тому могут служить стихотворения «Дочери Астурии» (1938), «Два платка» (1949) «Добро пожаловать» (1958), «Хлеб и соль (1963), «Сердце не вернулось» (1963), «Твои следы» (1956) и другие. Таджикский поэт не может быть равнодушным к судьбам женщин других народов. В гендерном отношении эти стихи замечательны тем, что поэт в представительницах угнетенных народов видит такую же политическую силу, как и в мужчинах. Впервые образ индийской женщины в творчестве М. Турсун-заде появился в 1947 г. В стихотворении «Тара-Чандри». Тара-Чандри, талантливая танцовщица, пробудила в поэте сострадание к ней и возмущение ее судьбой. А. Сайфуллоев отмечает, что Тара - Чандри изображена как артистка, чьи печаль и горести отражают печали и горести ее народа [101-77]. Лирический герой стихотворения - тонкий и проницательный человек, и искусство индийской танцовщицы не смогло скрыть от него безрадостную жизнь индийских женщин. В танце Тара - Чандри лирический герой видит не только красоту и изящество, но и протест, против существующей в ее стране жизни, переданный высоким мастерством артистки. Поэтому лирический герой призывает к борьбе: Не бойся первых лучей зари свободы, Не дрожи, как самшит, под страшным ветром бури. Лелей в душе своей мечты и чаяния своего народа, Сердце его, полное печалей, как бутон цветка, раскрой. Этот призыв содержит одновременно и уверенность лирического героя в силе и способностях индийской женщины. В поэме «Святая девушка» героиня уже не сгибается под бременем отчаяния, она ищет способы борьбы с существующими порядками. Поначалу она не видит истинного выхода, поэтому отворачивается от мира, уходит в себя, выражая свой протест обетом одиночества. Постепенно она начинает понимать, что избранный ею путь ошибочен и приходит к выводу, что единственно верный путь борьбы есть действие. Лирический герой вдохновляет ее на эту борьбу, и индийская девушка в поисках правды и справедливости обращает свой взор к Москве. Образ поэта как таковой здесь не присутствует, но в каждом действии, поступках героев мы ощущаем его. Лирический герой с гордостью извещает об успехах индийской девушки: Девушка Индии стала поборником справедливости, Весь мир узнал ее историю. Следующая поэма М. Турсун-заде «Вечный свет» (1958). В ней, как и в поэмах «Осень и весна», «Хасан - арбакеш», автор выступает участником событий. Однако здесь он более активен. Если в поэме «Осень и весна» поэт выступает как свидетель событий, в поэме «Хасан-арбакеш» как эпизодический персонаж, то в поэме «Вечный свет» автор присутствует в поэме от начала до конца, проявляет себя в самых различных ситуациях и состояниях. Например, это и состояние мужчины, ожидающего рождения ребенка, и чувства отца к сыну, и преданность ученика своему учителю - С. Айни, и восхищение картинами родного края, и душевный подъем патриота. Следует отметить, что в поэме используется прием автобиографизма, лирическим героем выступает сам автор, занимающий ведущее место в произведении. Как отмечает М. А. Палкин, «у великих лириков реально-биографическое и вымышлено - поэтическое как бы идут навстречу друг другу» . Эта черта характера лирического героя впервые проявилась еще в стихотворении «Два платка» (1949), где лирический герой вспоминает свою поездку в Париж, и в частности, эпизод, когда, получив от вьетнамской девушки подарок, он вдруг ощущает прилив любви к жене и детям и тоски по ним. Эта особенность более полно и ярко проявляется в поэме. Повествование в поэме «Вечный свет» ведется от первого лица, что позволяет высветить самые разные стороны личности лирического героя. У него появляется возможность поделиться с читателем своими сокровенными чувствами как с очень близким, родным человеком. Лирический герой живет здесь повседневной, обыденной жизнью. Он выступает не глашатаем освобождения женщины, он полон столь же повседневными заботами и тревогами. Но этот весьма специфический ракурс только подчеркивает преданность лирического героя М. Турсун-заде его нравственным идеалам. Его характер во взаимоотношении с окружающими людьми еще более полон. Так, его преклонение перед женщинами явствует из его внутреннего спора с мужчиной, огорчившимся рождением дочери: Сказал себе я сам, что Невежественным оказался мужчина, Пылью, осевшей на наше тело. Вместо него я сам стал восхвалять Эту новорожденную девочку, женщину эту. Эта же тема отношения лирического героя к семье развивается в поэме «Дорогая моя» (1959) - прекрасном образце лирической поэмы. В. Г. Белинский писал, что в лирической поэме «.. личность поэта является на первом плане и мы не иначе, как через нее, все принимаем и понимаем» [12-475]. Эта мысль полностью применима и для поэмы «Дорогая моя». Лирический герой в беседе со своей женой выявляется как многогранная личность. Эта поэма, кроме прочего, прекрасный образец партнерских отношений мужчины и женщины, хотя по содержанию там присутствует гендерный стереотип "мужчина- добытчик", "женщина-хозяйка". Однако такое распределение ролей не делает женщину второстепенной, более того, мужчина как бы отчитывается перед своим партнером по - жизни - женой. Мужественность, великодушие, понимание времени, скромность, нежность - таковы грани характера этого героя. Любовь и верность лирического героя к жене, детям, порожденные благородством, проявляются также и по отношению ко всем окружающим его людям. Он, подобно лирическому герою Н. Тихонова, не может разделять «жизнь» на отдельные «секторы», и свои моральные и духовные запросы не отделяет от политических проблем (III. 26-228). Поэтому его жизнь тесно переплетена с жизнью его сограждан и - шире - с жизнью людей планеты; частные, на первый взгляд, проблемы одной семьи оказываются поставленными в один ряд с международными проблемами: Где отец, если спросит дитя наше, В сторону двери посмотришь ты. В прежние времени предки наши Покидали наш горный край... Но мы не из тех чужестранцев, Которые скитаются в поисках счастья... Мы путешествуем по приказу Родины Для выполнения наказов своего народа Мы идем на поиски дружбы С людьми говорим о мире. Народы призываем к жизни Дарим им любовь сердца своего. Как отметил литературовед А. Сайфуллаев, «лирический герой (М. Турсун- заде - М. Д.) - это зрелый человек, государственный и общественный деятель, видавший свет мудрец. Поэтому темой его беседы с женой служит не только любовь и страсть, но ответственность личности перед обществом и народами мира. Однако это не значит, что государственные и общественные проблемы полностью овладели его мыслями и погасили в его сердце пламя любви.... На пути героя поэмы встречается много женщин и девушек, он с ними встречается в дружеской обстановке, обменивается мыслями и мнениями, воспевает их, но свою родную подругу не забывает. Хоть и время, и пространство отделяет их, но душой они неразделимы» [102-96]. Лирический герой поэмы не только поверяет своей жене сокровенные мысли, говоря ей о своей любви и верности, но обращается к ней как к товарищу, к другу - борцу за мир, говорит о своем интернациональном долге, рассказывает о своих путешествиях. Из поэмы вытекает, что жена друг и единомышленник лирического героя. Еще один вывод, вытекающий из поэмы, по словам А. Сайфуллоева, заключается в том, что «жена-хозяйка выступает спутником политических, государственных и общественных деятелей» [102-63]. На самом деле мать - хозяйка семьи в нашем обществе обладает огромной силой и поэт, опираясь на эту силу, заявляет: Постарайся, чтоб наши будущие поколения, Никогда больше не видели лика войны. Однако, лирический герой постоянно помнит и о заботах своей жены, ее человеческих чувствах и тревогах: / Дорогая моя, не сердись, не обижайся На упреки недалеких женщин... Не печалься, коль скривит губы какая-нибудь из них. Может, она просто шутит, не печалься. В поэме «Дорогая моя» наряду с многогранным характером лирического героя, его богатым духовным миром, в то же время обрисован и характер таджикской женщины. В этой поэме она выступает и как преданная, стойкая жена, и как заботливая, счастливая мать, и как ласковая хозяйка дома, и как равноправный член общества. Все эти грани характера в совокупности создают завершенный и прекрасный женский образ. Лирический герой поэмы дорожит этим, ценит заслуги женщины перед нашим обществом и гордится вместе с нею: Нет ни одного дела, которое исполнилось бы без женщины, Тем, чем гордимся мы, горда и женщина. Как хорошо, что женщина стала участником государственных дел, А страна, благодаря ее рукам, в цветник превратилась. В поэме М. Турсун-заде «Путь солнечного луча» (1964), написанной в соавторстве с Б. Рахим-заде, образ женщины представлен в ином аспекте. Это претворенная в поэзию история духовного развития таджикской женщины. Поэма начинается с изображения игры солнечного лучика на лице спящей девочки и постепенно этот луч становится спутником таджикской женщины. Мужественную учительницу, которая несет людям свет - грамоту, казнят враги революции, а грамотная, образованная сегодняшняя женщина (ученица погибшей учительницы) несет в себе лучи света, рожденные водой Вахша и, несмотря на всячески препоны, одерживают верх ее идеи. И, наконец, в главе «Рассказ о коммунисте» - образ женщины - преданной жены, которая своей улыбкой успокаивает тревоги мужа, дарит его сердцу тепло и свет. В этом отношении поэма «Путь солнечного луча» созвучна со стихами М. Турсун-заде последних лет, где женщина сравнивается автором с солнцем, с огнем. В образе женщины лирический герой видит великую общественную силу, жизненную опору для мужчины, он воспевает ее как творца жизни на земле и хранительницу мира и покоя. В последней поэме «От Ганга до Кремля» представлена поэтом еще одна сторона образа женщины - носительница красоты. В главе «нашествие девушек» изображен момент свадьбы, где девушки олицетворяя красоту и торжество, несут свет в тяжелую жизнь индийского народа. Красавица-невеста в окружении своих подруг идет по улице в дом жениха, даря всему окружающему красоту. Даже украшения женщин: цветы в волосах, браслеты на ногах, серьги в ушах - напоминают о том, как прекрасна жизнь. Поэт приходит к выводу: Хотя гнет есть и тирания, и есть поработитель душ, Но жизнь сильнее всего этого. Итак, женщина занимает значительное место в творчестве М. Турсун-заде. При создании женских образов поэт выражает их чувства, передает их настроения через характер лирического героя. М. Турсун-заде в своем творчестве поднимает образ женщины до неизмеримой высоты. В нем воплощаются лучшие черты женщины - жизнедеятельность хранительницы семейного очага, носительницы красоты и всего прекрасного в жизни. Вера и уважение к матери, горячая любовь к возлюбленной, преданность жене - есть та движущая сила, которая способствует духовному росту и развитию лирического героя, делает его, как и женщину, - Человеком. Однако эта высокая общность образа женщины и образа лирического героя не отрывает их от земной жизни, а наоборот, эти характеры несут в себе все общечеловеческие качества, которые делают их истинно народными.